evia_kevin (evia_kevin) wrote,
evia_kevin
evia_kevin

Человек в маске.

Литературный проект "365 дней": ДЕНЬ #278

Пишите чаще, пишите каждый день, отрабатывайте стиль, показывайте свои работы - здесь вы всегда можете рассчитывать на поддержку, вдохновение и, если необходимо, критику.
Пусть вас не пугает цифра "365": ежедневные рассказы в течение целого года - воистину героический поступок. Попробуйте писать месяц, неделю или только тогда, когда вам будет интересно задание.
Все темы проекта вы можете найти по тегу "365 дней" и поработать над ними, как только появится время.
Главное - не останавливайтесь на пути к мечте!
Пишите, делитесь, изучайте, восхищайтесь!

ТЕМА ДНЯ:

Алфавит. Напишите рассказ о предмете, название которого начинается на букву М


Евгения рассеянно перебирала вещи. Она не знала, что ей брать с собой в далекую страну, куда забрасывала ее судьба. Она вообще пока слабо представляла себе, в чем может она нуждаться в дороге. Немного одежды -- запасной дорожный костюм и теплый плащ, крепкие сапоги, несколько книг и пара заряженных, хорошо смазанных мушкетов.

Она открыла шкатулку, в которой хранила письма крестного и кое-какие безделушки, раздумывая, взять ли с собой все, или оставить что-то слугам: например, вот этот гребень для волос, или украшения, которые она никогда не носила.

Евгения вынула из шкатулки пачку писем, вытряхнула гребень, пару жемчужных брошей и несколько колечек на стол, и принялась складывать письма обратно в шкатулку по одному, попутно неторопливо просматривая их содержимое.

Неожиданно пальцы ее ощутили прикосновение не к жесткой плотной бумаге, а к чему-то мягкому, бархатистому и теплому. Она рассеянно отвела взгляд от очередного письма, чтобы посмотреть на то, что держала в руках, и вдруг вздрогнула. Письма посыпались на стол, а сверху на них плавно и бесшумно легла старая, тонкая, кожаная маска с прорезями для рта и глаз.

Дрожащей рукой Евгения подняла маску, провела по ней пальцами, прижала маску к губам. Осторожно вдохнула ее запах, села в стоявшее у стола кресло и закрыла глаза.

Маска -- все, что осталось ей от Франсуа.Она вспомнила, как впервые увидела его, войдя в каменную комнатку с низким потолком. Там было темно и сыро, худой человек сидел к ней спиной у маленького зарешеченного оконца. Ни шум отпертой двери, ни появление в комнате Евгении не привлекло его внимания.

Он продолжал сидеть неподвижно, ссутулив спину, опустив голову. Длинные спутанные волосы свисали с его плеч, руки были сложены в замок и опущены между колен. Евгения замерла на миг, глядя на него: он казался ей не человеком, а призраком. Зловещим призраком, который много лет, а то и столетий, сидел здесь, у окна, сгорбившись и ожидая ее прихода только для того, чтобы отобрать у нее жизнь, любовь, молодость, надежду.

-- Прошу Вас, сударь, следовать за мной. -- Евгения преодолела минутную слабость, когда она готова была без оглядки убежать прочь от той миссии, которую возложил на нее крестный. -- Нам надо спешить.
-- Думаю, сударь, вы ошиблись камерой. -- Глухим и каким-то странно знакомым голосом ответил человек-призрак. -- Я не могу никуда уйти. Я должен умереть здесь.

Евгения досадливо притопнула каблуком, звон шпор разнесся по комнате.
-- Я от герцога д'Аламеда... Рене д'Эрбле, если вам угодно. И я пришла именно за вами.

Имя ли крестного воздействовало на узника, или то, что Евгения обозначила принадлежность свою к женскому роду, но человек нконец пошевелился. Медленно выпрямил спину и еще медленнее повернул к ней голову.

В первый раз в жизни Евгения де Карпентьер испугалась так, что едва не грохнулась в обморок. Герцог предупреждал ее о чем-то подобном, но она, оглушенная его приказом, плохо слушала. Все что угодно ожидала она увидеть: морщинистого юродивого старца, калеку, изуродованного проказой или другой жестокой болезнью, ужасные шрамы, полученные в бою... Но только не это. Спутанные длинные волосы обрамляли серое, плоское лицо с тремя темными впадинами.

Судорожно сжав обеими руками рукоять шпаги, которой только что она уложила не меньше десяти охранников тюремной крепости, Евгения, стуча зубами, дрожащим голосом продолжила:
-- Герцог д'Аламеда прислал меня, чтобы освободить вас. Он сказал, что вы находитесь здесь по его вине, и он не может умереть прежде, чем исправит свою чудовищную ошибку.

-- Он все еще жив... -- пробормотал человек-призрак.
-- Он умирает, -- Евгения сделала шаг к узнику. -- И я обещала ему, что приведу вас к нему как можно скорее.
-- Я тоже умираю, -- в глухом голосе послышалась усмешка. -- И честно говоря, я предпочел бы умереть раньше этого вашего герцога, раз уж он не может покинуть этот мир без моего прощения.

-- Ваши охранники убиты, тюремные стражи подкуплены, а в лесу нас ждет экипаж, запряженный самыми быстрыми лошадьми. И хотите вы этого или нет, вы поедете со мной. -- Евгения наконец овладела собой и теперь в ее голосе звенел металл, как и в звуке шпор, который раздавался всякий раз, когда она нетерпеливо переступала на месте.
-- Прошу вас следовать за мной, -- она протянула узнику руку в длинной кожаной перчатке и подумала про себя, что, быть может, тоже предпочла бы смерть всему происходящему, да вот не может себе позволить такой слабости.
Человек-призрак скрестил на груди руки и замер. Его глаза-впадины были направлены прямо на Евгению. Она не могла разглядеть их выражения, но почувствовала, как закипает внутри груди негодование. Да и не было времени на уговоры упрямого узника, который не хотел покидать свою камеру.

Четким движением руки девушка выхватила из ножен шпагу, подбросила ее, перевернув в воздухе, перехватила клинок, а рукоятью ударила человека без лица по голове -- туда, где должно было находиться ухо. Она не прилагала никаких усилий к этому удару, полагая, что узник слаб, а шпага достаточно тяжела, чтобы лишить его чувств. Так и вышло. Узник упал, не издав ни звука, и Евгения ухватила его подмышки. Стараясь не смотреть в его ужасное лицо, она потащила его по полу камеры к выходу, бормоча самые ужасные ругательства в адрес его, себя и любимого крестного.


Узник был совсем не тяжелый и очень худой. Евгении казалось теперь, что она волоком тянет по полу не призрака, а скелет, обтянутый кожей, облаченный в старую длинную льняную рубашку, панталоны из грубой ткани, дырявые чулки и непонятного происхождения обувь. Стараясь не смотреть на лицо, Евгения сосредоточила взгляд на этих странных башмаках, которые когда-то были либо туфлями, у которых не осталось подметок, либо носками, зачем-то привязанными к щиколоткам потрепанными темными лентами.

Вытащив узника в длинный каменный коридор, Евгения прислонила его к стене и махнула рукой Реми, который поджидал ее у самого выхода. Тот бросился к ней. Не спрашивая ни о чем, быстро и молча взвалил бесчувственного узника себе на спину и побежал к тяжелой железной двери. Евгения поспешила следом. Она заметила, что все следы борьбы были уже скрыты. Убитые охранники исчезли. Отворив дверь, одной рукой она заслонила лицо от солнца, а другой сделала знак стражнику, который разговаривал во дворе с торговцем-рыбаком, кончиком ножен своей шпаги приподнимая переворачивая крупных рыбин, сваленных на телеге. Рогожа, которой рыба прикрывалась в дороге, была скомкана и лежала на краю телеги.

Увидев Евгению, стражник отвесил ей поклон, кивнул рыбаку и хлопнул рукой по деревянному колесу повозки. Рыбак засеменил к лошади, которая была в телегу запряжена. Он взял ее под уздцы и повел по двору, ближе ко входу в крепость, к основанию лестницы, с которой спускалась Евгения и следом за ней Реми со своей ношей. Поравнявшись с телегой, Реми бросил узника на мешки с рыбой. Не замедляя шага, Евгения натянула рогожу, закрывая и рыбу и пленника. Стражник в это время отворил ворота, рыбак вдруг проворно прыгнул на облучок и хлестнул лошадь. Евгения и Реми запрыгнули на телегу сзади. Та понеслась к воротам, которые начали закрываться в тот момент, когда лошадиная голова миновала их, и в последний момент, прежде чем ворота захлопнулись, к Евгении, Реми и рыбаку присоединился стражник. Телега неслась во весь опор к лесу, подпрыгивая на кочках.

-- Сколько у нас времени? -- крикнула Евгения.
-- Пока достаточно! -- ответил Реми. -- Мы все сделали быстро, и понадобится какое-то время, чтобы сменный караул понял, что в крепости совсем пусто.
-- Совсем?..
--Совсем. -- подтвердил Реми. -- Охрана, стражники, мушкетеры, начальник тюрьмы -- все исчезли. Несколько узников тоже. Ваше кольцо просто волшебное! -- Реми улыбнулся и снял с пальца перстень с красным камнем. Он протянул его Евгении.

-- Начальник тюрьмы, увидев его, задрожал, как осиновый лист, и сам занялся организацией собственного исчезновения, -- расхохотался Этьен, снимая плащ стражника тюремной крепости. Он скомкал его в узел и на ходу зашвырнул в какие-то кусты.
-- Он даже не хотел брать мешочек с вознаграждением, которое ваш крестный приказал вручить ему. Но увидев вензель герцога, все же взял его, и поклялся, что никто никогда не найдет ни его, ни роту мушкетеров, что была у него в подчинении.

-- Приготовьтесь! -- крикнул Пьер, который управлял запряженной в телегу лошадью.

Реми и Этьен сняли рогожу с похищенного узника, перекатили его бесчувственное тело на нее, взялись за концы и по сигналу Евгении спрыгнули вместе с ним с телеги. Не удержали рогожу в руках, упав сами, они уронили и его. В тот же миг Евгения громко свистнула и тоже спрыгнула с телеги, секунду спустя вслед за ней кубарем скатился Пьер, который, прежде чем прыгнуть, стегнул лошадь по крупу особенно сильно. Обезумев от боли, лошадь понеслась дальше, не разбирая дороги, телега грохотала и подскакивала следом, рыбины сыпались с нее серебряным дождем.

Из леса выехала закрытая карета, запряженная двумя вороными лошадьми. Она остановилась прямо перед похитителями. Дверца распахнулась, и наружу выглянула Лючия, в великолепном пышном платье , обмахиваясь веером. С козлов спрыгнула Ирен в мужском охотничьем костюме. Обе они воззрились на сидевших в дорожной пыли Евгению и троих слуг. Евгения вскочила на ноги и бросилась к рогоже, которая снова накрыла несчастного узника. Видимо, удар о землю еще раз оглушил его. Но главное, он был жив: когда Реми и Этьен подняли его, чтобы посадить в карету, он глухо застонал.

Пьер занял место на козлах, Этьен и Реми устроились на запятках, и карета тронулась с места.

Лючия, мимо которой пронесли узника, а потом и посадили на сиденье напротив, зажала носик надушенным платочком. Бедолага пропах рыбой, да и от Евгении пахло не намного лучше. Она молча сидела в карете рядом с Лючией. Ирен не оставалось ничего другого, кроме как устроиться напротив подруг, на том же сидении, где полулежал обессиленный и оглушенный узник, которого Евгения только что похитила из самой секретной тюрьмы Его Величества.

Длинные, запутанные и не очень чистые волосы с седыми прядями закрывали лицо мужчины, слева они были запачканы кровью.
-- Он ранен? -- спросила Ирен. Евгения рассказала, как узник отказывался покинуть свою камеру и как ей пришлось оглушить его.
-- Мадемуазель Карпентьер! -- с наигранным ужасом и негодованием воскликнула Лючия. -- Разве так даме из высшего общества подобает обращаться со своим будущим супругом!

Смех застыл у нее на губах, когда она встретила мрачный взгляд подруги. Лючия примирительно погладила ее по плечу.
--Ну хорошо! Давайте же по крайней мере рассмотрим его получше, пока он нам не мешает.

Лючия сложенным веером отвела волосы с лица узника, Евгения зажмурилась и вжалась в угол кареты. Она почувствовала, как резво отпрянула подруга от предмета своего любопытства, издав сдавленный крик, полный на этот раз самого неподдельного ужаса.

-- Да что с вами такое? -- услышала она удивленный и спокойный, как всегда, голос Ирен.

-- Что... Что... Что у него с... лицом? -- дрожащим шепотом спросила Лючия. Евгения зажмурилась еще крепче, а Ирен ответила:
-- Это просто маска.

-- Маска? -- Евгения открыла глаза и перестала вжиматься в угол кареты. Напряженное тело Лючии тоже расслабилось. Маска! Ну конечно! Евгения мысленно обругала себя за трусость. Она заглянула в лицо похищенного узника внимательно. Да, старая маска из тонкой серой кожи, с прорезями для глаз и рта. Завязана кожаными же шнурками, концы которых и узел скрывались где-то в волосах, спутанных настолько, что снять маску сейчас можно было только срезав с лица носившего ее человека.

Лючия уже достала из волос гребень, в основании которого был спрятан маленький, тонкий и очень острый кинжал. Она передала кинжал Ирен, которая сидела ближе всех к мужчине, и та принялась срезать прядь за прядью его волосы, освобождая себе доступ к основанию шнура с одной стороны маски. Добравшись до него, она разрезала шнур и очень осторожно отвела маску с лица узника. Евгения, Лючия и Ирен подались вперед, чтобы увидеть настоящий его облик.

Одинаковый вздох изумления слетел с губ троих девушек.

Лицо было очень бледным, почти синим, с воспаленной кожей. От глаз пролегали морщины и дорожки, разъеденные слезами, которые невозможно было утереть, или царапинами, которые никогда никто не лечил. Но не это поразило Евгению и ее подруг. Им троим были хорошо знакомы этот прямой крупный нос, эти брови вразлет, эти длинные ресницы и тонкие упрямые губы. Только казалось, что со знакомого им лица вместе с пудрой и румянами были смыты все краски жизни. Присущее ему выражение гордости и самолюбия, некая пресыщенность сменились безразличием и покорностью. Обычно выпяченная капризно нижняя губа была сурово поджата, а складка между бровями вместо привычного недовольства выражала теперь глубокую задумчивость.

Ресницы узника дрогнули раз, другой, и глаза его медленно приоткрылись, чтобы тут же расшириться изумленно, увидев перед собой три одинаково белые, застывшие в немом ужасе, лица.

В одной карете с Евгенией, Лючией и Ирен, иссиня бледный, с глубокими морщинами, со спутанными грязными волосами, в старой одежде, пропахшей сыростью и рыбой, сидел Его Величество король Франции Людовик IV и смотрел на них спокойно и выжидающе.
Tags: 365, Лувр за пять экю, НаНоРиМо, литературный флешмоб
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments