evia_kevin (evia_kevin) wrote,
evia_kevin
evia_kevin

Человек в маске.

Литературный проект "365 дней": ДЕНЬ #278

Пишите чаще, пишите каждый день, отрабатывайте стиль, показывайте свои работы - здесь вы всегда можете рассчитывать на поддержку, вдохновение и, если необходимо, критику.
Пусть вас не пугает цифра "365": ежедневные рассказы в течение целого года - воистину героический поступок. Попробуйте писать месяц, неделю или только тогда, когда вам будет интересно задание.
Все темы проекта вы можете найти по тегу "365 дней" и поработать над ними, как только появится время.
Главное - не останавливайтесь на пути к мечте!
Пишите, делитесь, изучайте, восхищайтесь!

ТЕМА ДНЯ:

Алфавит. Напишите рассказ о предмете, название которого начинается на букву М


Евгения рассеянно перебирала вещи. Она не знала, что ей брать с собой в далекую страну, куда забрасывала ее судьба. Она вообще пока слабо представляла себе, в чем может она нуждаться в дороге. Немного одежды -- запасной дорожный костюм и теплый плащ, крепкие сапоги, несколько книг и пара заряженных, хорошо смазанных мушкетов.

Она открыла шкатулку, в которой хранила письма крестного и кое-какие безделушки, раздумывая, взять ли с собой все, или оставить что-то слугам: например, вот этот гребень для волос, или украшения, которые она никогда не носила.

Евгения вынула из шкатулки пачку писем, вытряхнула гребень, пару жемчужных брошей и несколько колечек на стол, и принялась складывать письма обратно в шкатулку по одному, попутно неторопливо просматривая их содержимое.

Неожиданно пальцы ее ощутили прикосновение не к жесткой плотной бумаге, а к чему-то мягкому, бархатистому и теплому. Она рассеянно отвела взгляд от очередного письма, чтобы посмотреть на то, что держала в руках, и вдруг вздрогнула. Письма посыпались на стол, а сверху на них плавно и бесшумно легла старая, тонкая, кожаная маска с прорезями для рта и глаз.

Дрожащей рукой Евгения подняла маску, провела по ней пальцами, прижала маску к губам. Осторожно вдохнула ее запах, села в стоявшее у стола кресло и закрыла глаза.

Маска -- все, что осталось ей от Франсуа.Она вспомнила, как впервые увидела его, войдя в каменную комнатку с низким потолком. Там было темно и сыро, худой человек сидел к ней спиной у маленького зарешеченного оконца. Ни шум отпертой двери, ни появление в комнате Евгении не привлекло его внимания.

Он продолжал сидеть неподвижно, ссутулив спину, опустив голову. Длинные спутанные волосы свисали с его плеч, руки были сложены в замок и опущены между колен. Евгения замерла на миг, глядя на него: он казался ей не человеком, а призраком. Зловещим призраком, который много лет, а то и столетий, сидел здесь, у окна, сгорбившись и ожидая ее прихода только для того, чтобы отобрать у нее жизнь, любовь, молодость, надежду.

-- Прошу Вас, сударь, следовать за мной. -- Евгения преодолела минутную слабость, когда она готова была без оглядки убежать прочь от той миссии, которую возложил на нее крестный. -- Нам надо спешить.
-- Думаю, сударь, вы ошиблись камерой. -- Глухим и каким-то странно знакомым голосом ответил человек-призрак. -- Я не могу никуда уйти. Я должен умереть здесь.

Евгения досадливо притопнула каблуком, звон шпор разнесся по комнате.
-- Я от герцога д'Аламеда... Рене д'Эрбле, если вам угодно. И я пришла именно за вами.

Имя ли крестного воздействовало на узника, или то, что Евгения обозначила принадлежность свою к женскому роду, но человек нконец пошевелился. Медленно выпрямил спину и еще медленнее повернул к ней голову.

В первый раз в жизни Евгения де Карпентьер испугалась так, что едва не грохнулась в обморок. Герцог предупреждал ее о чем-то подобном, но она, оглушенная его приказом, плохо слушала. Все что угодно ожидала она увидеть: морщинистого юродивого старца, калеку, изуродованного проказой или другой жестокой болезнью, ужасные шрамы, полученные в бою... Но только не это. Спутанные длинные волосы обрамляли серое, плоское лицо с тремя темными впадинами.

Судорожно сжав обеими руками рукоять шпаги, которой только что она уложила не меньше десяти охранников тюремной крепости, Евгения, стуча зубами, дрожащим голосом продолжила:
-- Герцог д'Аламеда прислал меня, чтобы освободить вас. Он сказал, что вы находитесь здесь по его вине, и он не может умереть прежде, чем исправит свою чудовищную ошибку.

-- Он все еще жив... -- пробормотал человек-призрак.
-- Он умирает, -- Евгения сделала шаг к узнику. -- И я обещала ему, что приведу вас к нему как можно скорее.
-- Я тоже умираю, -- в глухом голосе послышалась усмешка. -- И честно говоря, я предпочел бы умереть раньше этого вашего герцога, раз уж он не может покинуть этот мир без моего прощения.

-- Ваши охранники убиты, тюремные стражи подкуплены, а в лесу нас ждет экипаж, запряженный самыми быстрыми лошадьми. И хотите вы этого или нет, вы поедете со мной. -- Евгения наконец овладела собой и теперь в ее голосе звенел металл, как и в звуке шпор, который раздавался всякий раз, когда она нетерпеливо переступала на месте.
-- Прошу вас следовать за мной, -- она протянула узнику руку в длинной кожаной перчатке и подумала про себя, что, быть может, тоже предпочла бы смерть всему происходящему, да вот не может себе позволить такой слабости.
Человек-призрак скрестил на груди руки и замер. Его глаза-впадины были направлены прямо на Евгению. Она не могла разглядеть их выражения, но почувствовала, как закипает внутри груди негодование. Да и не было времени на уговоры упрямого узника, который не хотел покидать свою камеру.

Четким движением руки девушка выхватила из ножен шпагу, подбросила ее, перевернув в воздухе, перехватила клинок, а рукоятью ударила человека без лица по голове -- туда, где должно было находиться ухо. Она не прилагала никаких усилий к этому удару, полагая, что узник слаб, а шпага достаточно тяжела, чтобы лишить его чувств. Так и вышло. Узник упал, не издав ни звука, и Евгения ухватила его подмышки. Стараясь не смотреть в его ужасное лицо, она потащила его по полу камеры к выходу, бормоча самые ужасные ругательства в адрес его, себя и любимого крестного.


Узник был совсем не тяжелый и очень худой. Евгении казалось теперь, что она волоком тянет по полу не призрака, а скелет, обтянутый кожей, облаченный в старую длинную льняную рубашку, панталоны из грубой ткани, дырявые чулки и непонятного происхождения обувь. Стараясь не смотреть на лицо, Евгения сосредоточила взгляд на этих странных башмаках, которые когда-то были либо туфлями, у которых не осталось подметок, либо носками, зачем-то привязанными к щиколоткам потрепанными темными лентами.

Вытащив узника в длинный каменный коридор, Евгения прислонила его к стене и махнула рукой Реми, который поджидал ее у самого выхода. Тот бросился к ней. Не спрашивая ни о чем, быстро и молча взвалил бесчувственного узника себе на спину и побежал к тяжелой железной двери. Евгения поспешила следом. Она заметила, что все следы борьбы были уже скрыты. Убитые охранники исчезли. Отворив дверь, одной рукой она заслонила лицо от солнца, а другой сделала знак стражнику, который разговаривал во дворе с торговцем-рыбаком, кончиком ножен своей шпаги приподнимая переворачивая крупных рыбин, сваленных на телеге. Рогожа, которой рыба прикрывалась в дороге, была скомкана и лежала на краю телеги.

Увидев Евгению, стражник отвесил ей поклон, кивнул рыбаку и хлопнул рукой по деревянному колесу повозки. Рыбак засеменил к лошади, которая была в телегу запряжена. Он взял ее под уздцы и повел по двору, ближе ко входу в крепость, к основанию лестницы, с которой спускалась Евгения и следом за ней Реми со своей ношей. Поравнявшись с телегой, Реми бросил узника на мешки с рыбой. Не замедляя шага, Евгения натянула рогожу, закрывая и рыбу и пленника. Стражник в это время отворил ворота, рыбак вдруг проворно прыгнул на облучок и хлестнул лошадь. Евгения и Реми запрыгнули на телегу сзади. Та понеслась к воротам, которые начали закрываться в тот момент, когда лошадиная голова миновала их, и в последний момент, прежде чем ворота захлопнулись, к Евгении, Реми и рыбаку присоединился стражник. Телега неслась во весь опор к лесу, подпрыгивая на кочках.

-- Сколько у нас времени? -- крикнула Евгения.
-- Пока достаточно! -- ответил Реми. -- Мы все сделали быстро, и понадобится какое-то время, чтобы сменный караул понял, что в крепости совсем пусто.
-- Совсем?..
--Совсем. -- подтвердил Реми. -- Охрана, стражники, мушкетеры, начальник тюрьмы -- все исчезли. Несколько узников тоже. Ваше кольцо просто волшебное! -- Реми улыбнулся и снял с пальца перстень с красным камнем. Он протянул его Евгении.

-- Начальник тюрьмы, увидев его, задрожал, как осиновый лист, и сам занялся организацией собственного исчезновения, -- расхохотался Этьен, снимая плащ стражника тюремной крепости. Он скомкал его в узел и на ходу зашвырнул в какие-то кусты.
-- Он даже не хотел брать мешочек с вознаграждением, которое ваш крестный приказал вручить ему. Но увидев вензель герцога, все же взял его, и поклялся, что никто никогда не найдет ни его, ни роту мушкетеров, что была у него в подчинении.

-- Приготовьтесь! -- крикнул Пьер, который управлял запряженной в телегу лошадью.

Реми и Этьен сняли рогожу с похищенного узника, перекатили его бесчувственное тело на нее, взялись за концы и по сигналу Евгении спрыгнули вместе с ним с телеги. Не удержали рогожу в руках, упав сами, они уронили и его. В тот же миг Евгения громко свистнула и тоже спрыгнула с телеги, секунду спустя вслед за ней кубарем скатился Пьер, который, прежде чем прыгнуть, стегнул лошадь по крупу особенно сильно. Обезумев от боли, лошадь понеслась дальше, не разбирая дороги, телега грохотала и подскакивала следом, рыбины сыпались с нее серебряным дождем.

Из леса выехала закрытая карета, запряженная двумя вороными лошадьми. Она остановилась прямо перед похитителями. Дверца распахнулась, и наружу выглянула Лючия, в великолепном пышном платье , обмахиваясь веером. С козлов спрыгнула Ирен в мужском охотничьем костюме. Обе они воззрились на сидевших в дорожной пыли Евгению и троих слуг. Евгения вскочила на ноги и бросилась к рогоже, которая снова накрыла несчастного узника. Видимо, удар о землю еще раз оглушил его. Но главное, он был жив: когда Реми и Этьен подняли его, чтобы посадить в карету, он глухо застонал.

Пьер занял место на козлах, Этьен и Реми устроились на запятках, и карета тронулась с места.

Лючия, мимо которой пронесли узника, а потом и посадили на сиденье напротив, зажала носик надушенным платочком. Бедолага пропах рыбой, да и от Евгении пахло не намного лучше. Она молча сидела в карете рядом с Лючией. Ирен не оставалось ничего другого, кроме как устроиться напротив подруг, на том же сидении, где полулежал обессиленный и оглушенный узник, которого Евгения только что похитила из самой секретной тюрьмы Его Величества.

Длинные, запутанные и не очень чистые волосы с седыми прядями закрывали лицо мужчины, слева они были запачканы кровью.
-- Он ранен? -- спросила Ирен. Евгения рассказала, как узник отказывался покинуть свою камеру и как ей пришлось оглушить его.
-- Мадемуазель Карпентьер! -- с наигранным ужасом и негодованием воскликнула Лючия. -- Разве так даме из высшего общества подобает обращаться со своим будущим супругом!

Смех застыл у нее на губах, когда она встретила мрачный взгляд подруги. Лючия примирительно погладила ее по плечу.
--Ну хорошо! Давайте же по крайней мере рассмотрим его получше, пока он нам не мешает.

Лючия сложенным веером отвела волосы с лица узника, Евгения зажмурилась и вжалась в угол кареты. Она почувствовала, как резво отпрянула подруга от предмета своего любопытства, издав сдавленный крик, полный на этот раз самого неподдельного ужаса.

-- Да что с вами такое? -- услышала она удивленный и спокойный, как всегда, голос Ирен.

-- Что... Что... Что у него с... лицом? -- дрожащим шепотом спросила Лючия. Евгения зажмурилась еще крепче, а Ирен ответила:
-- Это просто маска.

-- Маска? -- Евгения открыла глаза и перестала вжиматься в угол кареты. Напряженное тело Лючии тоже расслабилось. Маска! Ну конечно! Евгения мысленно обругала себя за трусость. Она заглянула в лицо похищенного узника внимательно. Да, старая маска из тонкой серой кожи, с прорезями для глаз и рта. Завязана кожаными же шнурками, концы которых и узел скрывались где-то в волосах, спутанных настолько, что снять маску сейчас можно было только срезав с лица носившего ее человека.

Лючия уже достала из волос гребень, в основании которого был спрятан маленький, тонкий и очень острый кинжал. Она передала кинжал Ирен, которая сидела ближе всех к мужчине, и та принялась срезать прядь за прядью его волосы, освобождая себе доступ к основанию шнура с одной стороны маски. Добравшись до него, она разрезала шнур и очень осторожно отвела маску с лица узника. Евгения, Лючия и Ирен подались вперед, чтобы увидеть настоящий его облик.

Одинаковый вздох изумления слетел с губ троих девушек.

Лицо было очень бледным, почти синим, с воспаленной кожей. От глаз пролегали морщины и дорожки, разъеденные слезами, которые невозможно было утереть, или царапинами, которые никогда никто не лечил. Но не это поразило Евгению и ее подруг. Им троим были хорошо знакомы этот прямой крупный нос, эти брови вразлет, эти длинные ресницы и тонкие упрямые губы. Только казалось, что со знакомого им лица вместе с пудрой и румянами были смыты все краски жизни. Присущее ему выражение гордости и самолюбия, некая пресыщенность сменились безразличием и покорностью. Обычно выпяченная капризно нижняя губа была сурово поджата, а складка между бровями вместо привычного недовольства выражала теперь глубокую задумчивость.

Ресницы узника дрогнули раз, другой, и глаза его медленно приоткрылись, чтобы тут же расшириться изумленно, увидев перед собой три одинаково белые, застывшие в немом ужасе, лица.

В одной карете с Евгенией, Лючией и Ирен, иссиня бледный, с глубокими морщинами, со спутанными грязными волосами, в старой одежде, пропахшей сыростью и рыбой, сидел Его Величество король Франции Людовик IV и смотрел на них спокойно и выжидающе.
Tags: 365, Лувр за пять экю, НаНоРиМо, литературный флешмоб
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments