evia_kevin (evia_kevin) wrote,
evia_kevin
evia_kevin

Здесь будет город-сад

ТЕМА ДНЯ:
Составьте список всего, чего боитесь. Подробно опишите одну фобию, желательно самую страшную. Опишите свои чувства (от своего лица или лирического героя).


Эх, если бы речь шла о боязни пауков, или высоты, или замкнутого пространства... Или открытого пространства. Но нет: я люблю насекомых, и пауков тоже люблю. Конечно, если я неожиданно вдруг увижу у себя на теле паука или даже просто милого жучка, я могу соскочить, передернуться и быстро-быстро отряхнуться. Испугаюсь, да. Но потом мне станет смешно. Я люблю летать на самолете, люблю смотреть на город с высоты птичьего полета, семнадцать раз я прыгала с парашютом и мечтаю полетать на дельтаплане. Я люблю маленькие хижины, тесные комнаты и даже в кабинке лифта я в детстве много раз застревала специально, чтобы не ходить на ненавистный первый урок в школе. Я люблю просторы полей, лугов, прерий, бескрайнее синее небо и такое же бескрайнее синее море. Я бы хоть сегодня отправилась в кругосветное путешествие с бродячим театром, или даже совершенно одна: не страшно.
Но есть один страх, который как раз сейчас не дает мне покоя. И я готова поделиться своими размышлениями о нем.
Болея, я пропустила два дня литературного флешмоба. Пропустила и расстроилась: Вселенная подкинула мне такой подарок, прямо по запросу, и неужели все, на что меня хватит, будет лишь два или три первых дня?! Понятное дело, это не прибавит мне ни самоуважения, ни плюсов к моей самооценке. Вот уже почти год как я «вспомнила» о своей любви к письму: вспомнила, обрадовалась, и... Все! Меня хватает на три странички по утрам, на все остальное -- не хватает: сил, времени, настроения, вдохновения. Когда начинаю об этом думать, в теле поднимается волна тревоги: грудь сжимается, наваливается усталость и сонливость, хочется спрятаться под одеяло и не думать ни о чем, не планировать, ни мечтать, ничего себе не обещать, а жить, как жила, спокойно, счастливо, «просто так». Как жила все эти годы, уговорив себя и объясняя всем вокруг, что «писать стало не о чем и нечем».
Наверное, тело (душа, сердце, голова) боится возврата в то состояние в юности, когда письмо было единственным спасением. Ведение дневника, стихи: в них я выкрикивала, выплескивала, выдавливала из себя Боль -- несчастной любви, слова «никогда», ощущения своего бессилия и ненужности.  А когда я вырвалась из этого плена, то и писать перестала. И теперь, понимая прекрасно, что можно писать и о другом, и по-другому, страх все равно жив и охраняет мой покой, рассуждая примитивно: «нет букв -- нет боли, нет одиночества, нет несчастной или неразделенной любви, нет чувства отверженности,  никчемности...»
Но ведь было и другое: было вдохновение, стук сердца, торопливые движения руки, выводящей буквы и слова, которые плещутся в душе, и радость, и гордость, и даже неудовлетворенность, но при этом знание с детских лет: когда переписываешь сочинение,  оно становится лучше!  Но это было раньше, в детстве, класса до восьмого, пока еще не затюкали, не поломали своими комментариями дорогие учителя: «Стихи твои -- дневниковые, пиши их для себя и не показывай никому.» Но те же учителя уверяли, что Высоцкий -- не поэт. Чего бы мне было не связать тогда себя мысленно с громкими именами и великими людьми и возгордиться, пусть и тайно, своим причастием :)
Но нет: я не поверила ни на секунду, что Высоцкий -- не поэт,  но поверила в то, что я -- просто графоман. И как тяжело вытаскивать сейчас на свет своего внутреннего художника - поэта - писателя - который упирается, держится за ножки стола ( видимо, письменного, под которым он прячется) и не хочет вылезать. Ему стыдно, он застенчив. Он может еще почитать вслух с выражением, это он любит, и уверен, что у него получается хорошо, только вот слушать некому...но писать?! Или, тем более, рисовать?!. Черкнет что-то,  и тут же снова прячется, чтобы не дай бог не похвалили (или не поругали). Оно, конечно, приятно, когда хвалят, но не такой он дурак, чтобы  снова поверить!
А вдруг он начнет писать, рисовать: расслабится, начнет вылезать на свет, подставлять лицо солнцу и ветру, а его или по этому лицу с размаху лопатой, или еще хуже: снова полезет изнутри черная Боль. Вдруг она никуда не делась за все эти годы, и теперь только и ждет, когда ей дадут выход: на бумагу. Конечно, может быть, там ей и место -- на бумаге, а не в душе, но ведь она по пути наружу сожжет в прах и уголья все песочные, воздушные, радужные замки и мечты, которые я настроила себе за все эти годы. Но я пишу сейчас эти строки, и тревога отступает, а это значит, что я подобрала еще один кусочек паззла к картине мира. И понятно без лишних слов, что писать -- надо. Ведь если та Боль еще действительно во мне, она во мне живет и мной питается, необходимо вытащить ее на свет: ручкой на бумагу, подцепить и размотать ее по буквам, и уложить на строчки. И пусть она даже снесет по пути, сожжет и выметет из меня какие-то мечты, надежды и иллюзии. Зато на очищенном месте лучше будет видно, что посадить и что построить, какой такой город-сад. И ему уже ничто не помешает, и замки будут не воздушные или песочные, а самые настоящие. И тогда, даже если прилетит по лицу лопатой, можно пережить. Ведь лопата-то будет тогда инструментом строительства, а не оружием толпы!
2014-01-25 18.09.41-2 (Large)
Tags: 365, Путь Художника, литературный флешмоб, флешмоб, я
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments