evia_kevin (evia_kevin) wrote,
evia_kevin
evia_kevin

Я, мои друзья и наши дети. Шрамы на моем сердце.

... Мальчишка зажмурил один глаз, наклонил голову на бок и улыбнулся...
-- Ты Кирилл? Карманов?!
Он кивнул. А я сразу вспомнила, кто он и почему здесь.

Когда Дениса и Сашку увезли, воспитатели не долго радовались. И вообще, справедливости ради стоит сказать, что они вообще не радовались. Как- то быстро все случилось, а к ребятам все же привыкли, и их не хватало в группе. А через неделю и вовсе привезли трех новеньких -- ведь " свято место пусто не бывает"... Привезли трех мальчишек: одного звали Серик, он был тяжелый, как кирпич, и все время улыбался. :) Второго звали Артур, он жил с дедушкой, которого положили неожиданно в больницу. Артур был умненький, все умел делать сам, но был очень напуган. К тому же, он никак не мог найти себе место в группе: когда он пытался играть с кем- то и объяснял, что нужно делать, на него смотрели не мигая несколько непонимающих пар глаз. Он говорил о вещах, которых наши ребятишки не видели и не знали. Только Сашка Калинкин мог общаться с Артуром почти на равных. Почти... Потому что и Сашка не понимал, что случилось, когда Артур вдруг начинал рыдать. Даже ГИ не сразу понимала. А когда понимала, то и ей становилось не по себе. Например, читала она группе книжку -- ну, по программе положено. Сидят все на стульчиках вокруг, кто в носу ковыряется, кто пуговицу теребит, кто соседа щипает, кто послушно ручки на коленки положил. Заглянул кто- то в группу, ГИ книжку положила и пошла поговорить, никто и не заметил. А Артур в слезы. Что случилось?! Допытываются Артура -- ударил кто? Ущипнул?.. А он захлебывается слезами:
-- Надо же сказку дочитаааать!

Дедушка выздоровел потом, а Артур в детском доме остался -- убедили дедушку, что там мальчику будет лучше. На выходные разрешили забирать. Никогда не забуду этих воплей по понедельникам...
А с Артуром я потом тоже встретилась, уже когда диплом писала и сравнивала семейные детские дома и группы семейного типа в детском доме. Артурчик отличником был, в шахматы играл. Дедушка умер уже к тому времени, а Артур из всех моих тестируемых ребят показал депрессивную направленность личности. Сильно депрессивную, и не верил он ни во что хорошее, хотя и был при этом на самом положительном счету в дд. Жил, как доживал -- спокойно, ровно, без эмоций...

А третим новеньким был как раз Кирилл. Кириллу не было и трех еще, или едва исполнилось -- не знаю, почему его к нам привели, а не в дом ребенка. Кирилл тоже из семьи пришел, то есть его мама привела: мать- одиночка, снова беременная, ее в поликлинике надоумили: пока выносит, пока родит, а Кирилл пристроен будет, накормлен, одет- обут. Он все знал: алфавит, цифры, цвета и формы. Рассуждал, стихи читал, не ревел почем зря. Казалось бы -- находка! Ан нет... Не научила мама к сожалению Кирюшу кушать ложкой, одеваться и обуваться, да и в туалет ходить. И слышала я своими ушами беседу воспитателей:
-- Как же быть, комиссия ведь педагогическая скоро, а он там так себя покажет, что мы за ним еще долго будем подтирать да ухаживать, надо что- то делать!

А что делать, им Кирюша сам подсказал нечаянно. Глаз один у него косил, и когда нужно ему было сосредоточится, он его закрывал, а голову к плечу склонял, чтобы здоровым глазом на собеседника прямо смотреть. Но если Кирилл чего- то пугался, то в таком положении и застывал не шевелясь, и ни слова клещами из него нельзя было вытянуть. Вот тогда- то воспитатели поняли, как нужно поступить, чтобы от забот о неумейке избавиться: перед пресловутой пед. комиссией его нарядили в шортики, белую рубашечку и галстук- бабочку, и зловеще предупредили, что ежели он что не так скажет тетенькам, они ему поставят большой- большой укол ( и руками показали, какой большой) . Этого было достаточно, чтобы " заморозить" Кирилла в глупом наряде и странной позе перед комиссией, которая и не так уж особенно стремилась разобраться в тонкостях души каждого тестируемого в любом случае. Написали направление в детский дом для умственно отсталых, как и молчаливому Алешке, как и красавице Танюшке, которая с заячьей губой и волчьей пастью не могла тоже ничего сказать в свою защиту. А маме Кирилла так понравилось " обслуживание" в детском доме, что она гордо и радостно всем заявляла теперь: " От второго уже в роддоме откажусь, такие у вас условия хорошие!"

-- Кирилл! Привет, мой хороший! А мама- то тебя навещает тут?! -- это вырвалось у меня невольно, как только я вспомнила обстоятельства, которые привели Мальчика сюда. Шестилетний Кирюша снова склонил по- птичьи голову на бок, прикрыл один глаз -- хотя это было делать теперь совсем не обязательно: глаз был совершенно здоров, -- и сказал немного растерянно:
-- Нет... А разве у меня есть мама?..

Больше я Наших цыплят не видела, потому что навещала Валерку потом уже в интернате для умственно отсталых. Это сейчас так пишут на табличке : "коррекционный интернат такого- то вида", а тогда все было просто: "Вспомогательная школа- интернат для умственно отсталых детей". И какая разница, умеют ли эти дети читать, и что чувствуют, возвращаясь с прогулки.

Валерку в школе явно невзлюбили:( И я опять не могла понять, почему. Со мной он был веселым, остроумным, с искорками в карих глазах, играл с Машкой в шахматы и побеждал ее, рисовал мне клоунов в разноцветных костюмах на память.
Однажды в город приехали какие- то религиозные активисты и в местном музыкальном театре устроили встречи, в том числе и для детей. Это было ровнехонько начало перестройки, приехали католики из Америки, привезли бесплатные Библии -- народу было непривычно, и интересно. А я решила отпросить Валерку из школы на это мероприятие. Мне повезло -- воспитательница была новенькая, я ей написала заявление, она под него и отпустила Валерика со мной. Это, скажу я вам, было приключеньице! :)

Сначала нам пришлось зайти в магазин, чтобы купить ремень: штаны с него все время сползали. Купили мы, наверное, последний в мире ремень с пионерской пряжкой с костром :)). Валерик очень внимательно наблюдал за тем, как люди расплачиваются на кассе, а потом подвел меня к какой- то витрине, ткнул в нее пальцем и сказал: "Купи!" Я ему объяснила, что денег у меня на эту вещь нет, тогда он ткнул пальцем в торону кассы и сказал: "Возьми деньги там, видишь, там дают! И тебе дали, я видел!" Я ошалела слегка и рассказала восьмилетнему мальчику о том, как покупаются вещи, как в кассу платятся деньги, и что такое сдача. Пообещала купить ему конфету или жевательную резинку на ту сдачу, что мне дали в кассе.
У киоска с жевачками и конфетами у ребенка приключился когнитивный диссонанс :)) он поочередно показывал мне на все подряд яркие фантики и кричал: " Эту! Нет! Вот эту! Нет! Вон ту!" -- на пятом круге у меня закружилась голова и я остановила его руку, купила Мамбу и оттащила юного покупателя от киоска. Потом мы пошли на встречу с католиками. Те говорили по- английски, их кто- то пееводил, народ в ожидании бесплатных книг терпеливо слушал. В конце пригласили на сцену присутствующих в зале ребят с предложением выучить песню. Я спросила Валерку, не хочет ли он, а он мне ответил: "Нет!.. Я бы хотел, но не могу... Мне тесно."
Я этот его ответ на всю жизнь запомнила. Никогда я до этого не задумывалась над происхождением слова " стесняться", а мальчишка из вспомогательного интерната мне сразу все объяснил. Одним словом!
Впрочем, Валерка вышел все таки на сцену, пел и пританцовывал, и что- то даже за это получил. Пришло время возвращаться в интернат, мы сели в автобус, а когда пора было выходить, меня ждал еще один сюрприз. Валера вцепился в поручни и заявил, что выходить из автобуса не будет. Он изменился в лице, оно стало упрямым и даже злым, он смотрел исподлобья почти враждебно, и твердил, что это не его остановка и он никуда со мной не пойдет. Пришлось даже припугнуть милицией :( и тем, что больше его со мной не отпустят, если мы опоздаем.

А его и так больше никогда не отпустили :(. Просто потому, что в этом интернате не приняты были такие вот " прогулки", а новенькая воспитательница не знала еще. Навещать же его мне никто не запрещал, и я приезжала к нему в гости еще несколько лет, пока не родилась у меня Настя, а потом я потеряла его из виду...

Что же касается Дена, то, как вы помните, я съездила в Колосовку третий раз еще год спустя после первого визита. Шесть часов на автобусе в одну сторону, в этот раз я поехала не в выходной, а в будний день: мне хотелось встретиться с директором и поговорить о моем намерении рано или поздно забрать Дениса домой: усыновить, или в приемную семью.

Было начало лета, и я не подумала о том, что дети могут быть в лагере. Часть из них была в детдоме, а часть разъехалась по летним лагерям, я помню, как испугалась, когда мне об этом сказала нянечка, подметающая крыльцо.
-- А Денис? П-в? Здесь или в лагере?!
Нянечка хмуро покосилась на меня и сказала:
-- Денис П.?.. Так его давно усыновили!

Знаете, да, как это звучит -- гром среди ясного неба?.. Я выдавила из себя пришедшую на ум " правильную" фразу:
-- О... Так ведь это хорошо... Правда?
Она покосилась на меня снова и проворчала:
-- Неизвестно еще... -- замолчала вдруг и ушла со своим веником. А я села на подметенные ею ступеньки и заревела.


Ревела я долго, до кругах в глазах и головокружения. Все мои смешанные чувства нерастраченной любви, стыда от бездействия, потери, снова стыда -- от того, что не радуюсь за Дениса -- выливались с этими слезами... Да так и не вылились. Вокруг меня начали пробегать туда- сюда ребятишки, видимо, закончился тихий час. Они смотрели на меня с любопытством, и до меня дошло, что сижу я все- таки на крыльце детского дома, и размазываю слезы и сопли на глазах его воспитанников. Я постаралась успокоиться, взять себя в руки и пошла искать директора детского дома.

Им оказался добродушный дядька, который пригласил меня в кабинет, усадил на стул и приготовился слушать. Поскольку моя речь теперь ни на что не годилась, я шмыгнула носом и просто сказала:
-- Я приехала к Денису П-ву. Я работала нянечкой в его группе в городе, брала его домой, навещала его здесь в прошлом году и хотела когда- нибудь забрать к себе домой... А его усыновили?.. -- голос мой дрогнул.
-- Какой Денис? П.? Ну да, усыновили! А я не знал, что к нему кто- то приезжал!
Я только вздохнула:
-- В прошлый раз я приезжала в выходные...
Тут меня " стукнула по голове" еще одна мысль.
-- А как же вы могли отдать его на усыновление?.. У него же две сестры и брат! Сестры, конечно, взрослые уже, но брат, Валерка...
-- Ну и что же, что брат?.. -- директор пожал плечами. -- Он даже не знал о его существовании. А его усыновила семейная пара, у них есть свой ребенок, они захотели еще...
Я подавленно молчала, а он поворошил какие- то бумаги на столе , а потом вздохнул:
-- Неет, думал, тут его личное дело, а его нету. Знаешь, иногда приемные родители нам пишут письма, рассказывают о том, как ребенок живет в семье. Вдруг и его родители напишут? Ты мне звони иногда, я тебе дам знать.

Я уцепилась за эту мысль:
-- Я понимаю, что есть тайна усыновления, и может, они не захотят возвращаться к прошлому, но если они вам напишут, скажите, что у меня есть фотографии Дениса, и я могу про него много рассказать!

Директор покивал, а потом спросил, что я буду делать -- ведь мой автобус только завтра! Я попросила разрешения навестить Сашку и Олега К., он мне разрешил, на том мы и попрощались. Я побрела в группу к братьям, мне повезло -- они не уехали в лагерь. Они меня, конечно, не узнали, но радостно прилепились ко мне на остаток дня. Воспитательница их мне понравилась, она явно очень любила Сашку и меня это порадовало! Мы общались со всей их группой, я фотографировала всех, а потом кто- то открыл фотоаппарат и засветил пленку:) Старшие ребята спросили меня , почему я плакала раньше на крыльце, я честно рассказала. И опять услышала:
-- Денис? Какой?? П. ?.. А! Да, точно!

Вот этот момент, что и нянечка, и директор, и ребята, прежде чем подтвердить факт усыновления переспрашивали его фамилию, вселил в меня какую- то тревогу и сомнения, а так же фраза нянечки про то, что еще неизвестно, хорошо ли то, что его усыновили... Поверите или нет, я иногда до сих пор замираю от ужаса, подумав о том, что это могла быть какая- то ошибка, и Дениска просто был в тот день в лагере... Я написала позже письмо директору дд, отправила его с пачкой раскрасок для Сашкиной группы. Он прислал мне ответ, написал, что новые родители Дениса никогда больше не объявлялись, и что Олега К. перевели в другой дд, ближе к городу, потому что у него развилась эпилепсия... :((

В Колосовку я больше не ездила, хотя в моих " списках" детей, которых я собиралась когда- нибудь забрать в приемную семью, оставались Сашка и Олег.

А мои смешанные чувства так и не вылились со слезами, и долго терзали меня изнутри. В те годы мне был известен только один способ само- психотерапии: написание стихотворения или запись в дневнике. Но в этом случае чувства были слишком сильны даже для стихов, они распирали меня, и я их вылила таки на бумагу... И поскольку чувство вины было не последним из них, и я переживала и за Дениса тоже, у меня получился рассказ от его имени.

Я долго " жадничала" и не хотела его выкладывать. Но я готова это сделать, если это кому- то нужно и важно. Дайте знать, пожалуйста!

Posted via LiveJournal app for iPad.



Tags: via ljapp, Я мои друзья и наши дети, дети без родителей, детский дом двадцать лет назад и сегодня, я
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments